Делать две вещи одновременно – значит ничего не делать.

Публилий Сир, первое столетие до н.э

Неврология подтверждает то, что мы давно подозревали: многозадачность снижает наш интеллектуальный уровень и может свести нас с ума.

Помню в детстве, когда я жил в маленьком городке на Среднем Западе, рядом с нами жило два брата, которым было около 30 лет, когда они сконструировали машину, которая, доехав до речки, превращалась в рыболовную лодку.

Мы с друзьями считали, что эта машина была чудом. Вообще вещь, которая соединяла в себе две, притом противоположные вещи, - это было для нас гениальной идеей и большим шагом в будущее. Почему мы так считали, я до сих пор не очень понимаю, но нам казалось, что мир скоро заполонят разнообразные гибридные машины. Например, появятся холодильник-телевизор или посудомоечная машина-кондиционер и все в таком роде.

И эта глупая идея постоянно присутствовала в моей жизни. Но почему же просто не купить одну хорошую вещь, как, например, стандартную камеру или электробритву, в которой ничего больше не совмещается?

Потому что (рассказывал сам себе я) может прийти момент на самолете или на станции метро или в магазине, когда я и другие люди мы попадем в ситуацию, когда нас захватит в заложники какой-то террорист. И мы должны будем подчиниться его требованиям, но я все же смогу проявить себя, и моя цветная фотография этого негодяя попадет на первые полосы  американского «Today»  и на телевидение. 

И пока я ждал того дня, когда смогу проявить себя, как журналист, я снял много своих фотографий в своей Тойоте и переслал их своей девушке в Колорадо, которая обменялась со мной, в свою очередь, своими фото в своем Джипе. Но однажды вечером на заснеженной дороге на своем пути, проезжая Вайоминг, когда я ехал, чтоб увидеть  ее вживую, весело запищал мой телефон, сообщая мне о том, что я получил новую фотографию.  Я посмотрел в ту сторону, где он лежал, сворачивая, очевидно,  одновременно с дороги и переезжая крутую насыпь по направлению к изгороди из колючей проволоки.

Мне потом было интересно (уже после того, как я много прочитал о бешеной активности многозадачного мозга), когда мой мозг переключился от этого глупого телефона (Куда же он подевался? Он что, упал между сидений? Интересно, это фото ню или топлес, которые мне уже порядком поднадоели.) к важному моменту моего столкновения с изгородью, на которую натолкнулся капот моего автомобиля.

(К тому же, ее руки не такие длинные, чтоб сфотографировать себя полностью голой на камеру телефона. Она должна бы была фотографировать с помощью зеркала…)

Лобовое стекло моей машины должно быть очень качественное. Сваи изгороди отскакивали от него, оставляя только звездообразные трещины на поверхности. Я еще несся на полной скорости по полыни, и кто знает, какие булыжники и камни ждали меня впереди…

Потом телефон зазвонил еще раз.

Спустя пять минут, я выехал с поля и, переехав опять насыпь, выехал на дорогу. Я продолжал двигаться на юг, мне было немного не по себе. Радио было включено на станции Heart, играл поп-рок, где часто крутили песни Селин Дион.

«Я чуть не попал в аварию, пытаясь посмотреть твою фотографию».

«Ты будешь вовремя, чтоб забрать меня на обед?»

«Я чуть не умер».

«Да, но голос у тебя вроде нормальный».

«А какой по-твоему у меня может быть голос?!»

Я никогда не прощу ее за такое отношение к себе. А себя не прощу за то, что купил телефон с камерой.

Восприятие этой жизни людьми меняется постоянно. Например, можно сравнить период, который можем назвать «шумные нулевые» - это годы перебора кредитов, перенапряжения, бурного развития технологии и, в конце концов, нежизнеспособные инвестиции наших ограниченных энергетических способностей в погоне за мечтой о постоянной возможности соединения со всем миром, с большим количеством информации, с более ранним, хипповским периодом. Тогда еще передозировки, бурные вечеринки и изнеможения, которыми характеризовались поздние 60-ые, сводили на нет все мечты наивных оптимистов, которые руководствовались лозунгом «Жить здесь и сейчас», и они закончили тем, что создавали постеры с надписью «Скорость убивает», не более того. Затем они просто напросто превратились в нервных утопистов, которые уже стараются «Быть везде и одновременно», но утратили меру, потому как их маниакальное кредо убеждает нас в том, что мы можем выиграть две войны одновременно, то есть делать несколько дел одновременно.