Skip to main content

Тренинг "Тайм-менеджмент и создание системы личной и управленческой эффективности"

12-13 мая, Киев

 

  

Эксклюзив сайта: Генетический код личности. Как найти и реализовать свое призвание

Эксклюзив сайта: Генетический код личности. Как найти и реализовать свое призвание

Теги: призвание

Темы: Предназначение

 
Глава 1. Когда на светофоре загорается зеленый
 
Мне нужно было, чтобы кто-то разрешил мне добиться успеха
 
Сколько себя помню, всегда в глубине души надеялась, что в один прекрасный день он придет с работы счастливым. Еще ребенком я, закрывая глаза, молилась: «Пустьпапа проснется утром и сделает что-- то такое, что принесет ему радость, что подаритему счастье». Мне так хотелось, чтобы он наконец почувствовал, что живет ненапрасно. Очень хотелось не видеть в его глазах того виноватого, болезненноговыражения, которое бывает у неудачников, несостоявшихся людей, не сумевшихсебя выразить. Я никак не могла понять, почему его огромнейшая любовь к своейсемье, и особенно ко мне, не могла принести счастье и удовлетворение ему самому.
Когда его не стало, я (уже как специалист по клинической и профессиональной психологии) задумалась: в чем же все-- таки таился секрет его жизни и смерти? И я поняла, что в его профессиональной среде отсутствовали два очень важных компонента.
Во-- первых, в ней не было никого, кто был бы для него значим, чье мнение было быдля него важно или кто замечал бы, что он делает важную, нужную работу. Не былоникого, кто оценил бы, даже критически,его результаты и усилия. Во-- вторых, в егоработе было очень мало созвучного с его внутренними потребностями, с его душой.
И это его опустошало.
Мой отец был учителем, который хотел быть Наставником. Преподавателем,который желал вбирать в себя опыт, получаемый в общении с учениками, и передавать его другим. Но из школы он всегда приходил разочарованным, и с каждым деньего разочарование росло. Единственным живительным источником были для негомимолетные встречи и спонтанные беседы с людьми. Но эта радость была редка; вокружающем его мире для нее практически не было места. Он чувствовал себя перевернутой вчера страницей, человеком без будущего, обреченным до конца своихдней прозябать на неправильно выбранной работе.
Больше всего на свете мой отец хотел выразить себя как писатель, но так и несумел выйти за рамки, в которые сам себя поставил, не смог извлечь из себя разрешение на то, чтобы творить. Мне тоже хотелось писать, но, как я поняла за годыработы консультантом, невозможно получить благословение от родителей на то, вчем они не смогли себя реализовать. Если ребенок решает посвятить себя тому, о чемвсю жизнь мечтали, но так и не смогли заняться его родители, ими овладевает сложное чувство горького счастья. Радость за ребенка, который осуществил свою и ихмечту, омрачается болью, недовольством, даже какой-- то завистью -- признаниемсобственного поражения. Ведь ты сам не смог этого сделать. Такой конфликт оченьопасен для человеческой психики, и здесь получить искреннее родительское благословение практически нереально. За него нужно бороться -- бороться в одиночку, аэто всегда нелегкая задача.
Любопытно то, что именно я разрешала своему отцу писать. Я вовлекла его в игру,правила которой мы никогда не оговаривали, но и не нарушали. Когда в школе намзадавали сочинение, я приходила домой и говорила: «Пап, у меня ничего не получается.
Может, напишешь за меня?» Он всегда с радостью соглашался. И, как мне казалось, считал само собой разумеющимся то, что я неспособна написать сочинение. А я всегда срадостью жертвовала возможностью выразить себя ради того, чтобы предоставитьтакую возможность ему.Многим людям занятие, которым они зарабатывают на жизнь,их профессиональный выбор приносит неимоверные страдания. Вместе со страданиями приходит ощущение, что ты что-- то пропустил или застрял где-- то на обочине. Унекоторых это душевное страдание бывает настолько сильным, что перерастает в отчаяние, человек отгораживается от реальности, утрачивает всякий интерес к жизни.
Десятилетия работы с людьми, которые сталкивались с трудностями профессиональной самореализации, привели меня к мысли, что больше всего я сочувствую тем,кто напоминает мне отца. Они стали для меня друзьями, попутчиками в моем собственном путешествии к реализации, они бередили во мне ту внутреннюю рану, которая полностью так и не затянулась.
Одним из них был Даниэль. На самом деле он выбрал подходящую для себя профессию, правда, ни он сам, ни его работодатель об этом и не подозревали. Даниэль неосознавал, что в его жизни отсутствовало что-- то важное; то самое разрешение себе отсебя самого, без которого профессиональная реализация невозможна. Не было у негои родительского благословения на выбранную работу.
Когда он пришел ко мне, ему было 35, на работе ему только что сообщили, чтобыон подыскивал себе другое место. Не то чтобы его очень удивило неожиданное увольнение, просто что-- то глубоко в душе заставило Даниэля обратиться ко мне, задать себенекоторые вопросы, прежде чем приступить к поиску новой работы и поинтересоваться у начальства, почему его решили уволить.
Меня потрясло сочувствие, которое Даниэль испытывал к людям. Я была пораженаего мощным интеллектом и тем мужеством, с которым он подошел к решению вставших перед ним дилемм.
Не то чтобы совсем несимпатичный, но особого впечатления Даниэль не производил. Приземистый, лысеющий, неуклюжий, он сильно потел, было заметно, что он маловнимания уделяет своей одежде. Зато его глаза были всегда внимательны, в них читалась готовность принять мир таким, какой он есть. Он обладал аналитическим умом,ставил точные вопросы и упорно искал на них ответы. И пришел к заключению, что егокарьера не удалась в основном потому, что он не чувствовал признания со стороныработодателя и коллег. Я поняла, как сильно он страдал из-- за упущенных шансов, из-- затого, что слишком часто оказывался на обочине жизни. Мне было несложно это понять,ведь я видела страдания моего отца, который испытывал такие же чувства.
Но сначала Даниэль не мог четко описать проблему. Не мог найти причину, покоторой мультимедийная компания, где он работал со дня основания, вдруг решила сним распрощаться. При этом он понимал, что его подход к выполняемой работе вчем-- то неверен. Когда я спросила его о семье, он сказал, что живет в гражданскомбраке, что детей у них нет, но его подруга очень много для него значит.
Первая наша встреча прошла очень напряженно. Даниэль сидел передо мной, неестественно выпрямившись, растянув губы в вежливой искусственной улыбке, поткатился с него градом.
-- Я не понимаю, что со мной происходит, -- сказал он. -- Наверное, нужно поменятьпрофессию.
-- А почему вы решили, что профессия вам не подходит? -- спросила я.
-- Если люди не ценят то, что я делаю, значит, я делаю это неправильно, -- ответилон немного резковато.
Эти слова и эта резкость затронули в моей душе знакомую струну…
Очень часто люди, зашедшие в профессиональный тупик, думают, что выход визменении сферы, характера или содержания, им даже в голову не приходит, что
менять надо что-- то другое.
Даниэль рассказал, как он рос вместе с этой софтверной компанией, как шел ктому, на чем специализируется сейчас, -- к визуальным коммуникациям и мультимедиа. Он не понимал, почему и чем конкретно недовольно начальство. Я задала вопросв лоб:
-- Вы хорошо выполняете свою работу?
-- Да. Думаю, хорошо. Хотя мне никто этого не говорил.
-- Иногда люди просто этого не слышат, потому что не распознают форм похвалыи одобрения. Потому что мало общаются с коллегами, и когда те хвалят их работу, ихне оказывается рядом или в своих размышлениях они где-- то далеко. А бывает, людипросто не позволяют себе думать, что делают свою работу хорошо, несмотря на то,что выкладываются полностью.
-- Я довольно неорганизованный человек, -- продолжил Даниэль после некоторойпаузы, -- но я прислушиваюсь к окружающим…
-- Я это заметила, -- сказала я. -- Но обращаете ли вы внимание на то, что люди говорят вам комплименты?
-- Пожалуй, что нет, -- отвечал он, тщательно взвешивая слова. -- Мне кажется, я
никогда серьезно не задумывался, нравится ли мне то, чем я занимаюсь, не говоря уже
о том, хорошо ли я это делаю.
Довольно быстро мы с Даниэлем пришли к пониманию, что место, занимаемое имв организации, четко не определено, а его отношения с руководством и коллегами
надо серьезно проанализировать. Оказалось, что он систематически (и успешно) пресекал попытки начальства и клиентов похвалить его, просто поблагодарить иливысказать какие-- то конструктивные пожелания. Он даже умудрился многих убедить, что его работа далека от совершенства. И вот результат: руководителей что-- то неустраивает в работе Даниэля.
Однако все это, казалось, волновало его гораздо меньше, чем только что осознанная неспособность вовремя понять, что он далеко не бездарен в сфере обожаемых иммультимедиа и визуальных коммуникаций.
-- Вот если бы я пришла к вам в студию, -- продолжала я давить на него, -- и спросила у ваших коллег, насколько, по их мнению, вы удовлетворены своей работой, что бымне ответили?
Вопрос удивил Даниэля, в подтверждение чего одна его бровь приподнялась, ноответ, как и все предыдущие, последовал предельно откровенный:
-- Я никогда над этим не задумывался, но вот вы спросили, и знаете, наверное, вамбы сказали, что работой я не удовлетворен. Хотя именно сейчас, когда я это говорю,что-- то внутри меня возражает, потому что в глубине души мне очень нравится то, чемя занимаюсь.
-- А окружающие вас люди могут об этом узнать? И можете ли вы громко сказать им это? -- не отставала я.
Я отчетливо вспомнила свое состояние, когда я боролась за удовлетворенностьсобой и тем, что я делала, несмотря на то что отец каждый день возвращался сработы, преисполненный разочарования. Нелегко быть счастливым, когда рядомкто-то страдает.
Эти каждодневные болезненные встречи натолкнули меня на мысль, что неудовлетворенность человека своей работой, то ли обоснованная, то ли воображаемая, напрямую зависит от того, что наиболее близкому для него родителю была в тягостьвыполняемая работа. Поэтому сын отца, не сумевшего себя реализовать, можетиспытывать разочарование, дажеесли работа ему абсолютно подходит и позволяетвыразить себя.
Нам с Даниэлем обязательно нужно было прийти к осознанию его подсознательного желания чувствовать себя нереализовавшимся и неудовлетворенным. Мы вместедолжны были найти корни столь сильной его потребности доказать это коллегам.
Вполне возможно, что незнание и непризнание себя самого заставляло его провоцировать ситуации, в которых его работу оценивали отрицательно.
Я рассказала Даниэлю нашу с отцом историю и предложила проанализировать ситуацию в его семье -- насколько его родители были удовлетворены своей работой.
Постепенно мы подошли к истокам проблемы. Даниэль посмотрел на меня, словнолетчик-- испытатель, у которого впервые в жизни закружилась голова. Инструменты, оказавшиеся перед ним, отражали реальность, противоречащую той, на которую указывалиего чувства… Ему нужно было понять, какая из этих двух реальностей более реальна?
Даниэль доверился мне. И рассказал историю профессиональной реализациисвоих родителей. Раньше он ни с кем об этом не говорил.
-- Я родился, -- начал он с иронией, -- у не реализовавших себя родителей. Мой отецработал художником-- оформителем. У него был талант, но его никто не разглядел. Онразочаровался в жизни. У него было ощущение, что ему, по сути, уже все равно чемзаниматься. Но все же больше всего на свете он хотел быть художником.
-- Ваш отец всегда был грустным? -- спросила я, вспомнив страдания своего отца.-- Да, очень, -- ответил он. -- Его работу, старания, талант никто так и не оценил. Онвпал в меланхолию и запил. Он ушел из дому, когда мне было четыре года.
-- То есть фактически он ушел и от вас тоже.
-- Да, но я очень сильно любил его, и он отвечал мне такой же сильной любовью,-- ответил Даниэль без тени сомнения в голосе.
-- Вас тяготили неудачи отца, его неспособность найти себя?
-- Это было ужасно, -- вспоминал Даниэль, -- и совершенно непонятно. Почему онушел? Что происходило у нас дома? Почему его никто не уважал? Что с ним было нетак? И сейчас я этого не могу понять.
Я снова увидела отца. Представила, как он жил своей отдельной жизнью рядом сженой -- моей мамой. Как в эмоциональном плане он бросил самогосебя и ее тоже.Как он ушел от нас, даже оставшись физически в доме, в котором мы жили вместе. Наэтом очень тягостном для меня примере я убедилась, что для человека, стремящегосяк самореализации, развитию, желающего творить, семья может быть как учебным, таки ядерным полигоном. Человек, поглощенный страданием и отчаянием, может разрушить и свою жизнь, и тех, кто его любит.
-- А как вы думаете, есть люди, которые уходят из дому, потому что не смогли распознать свое профессиональное предназначение? -- задумчиво спросил Даниэль.
-- Конечно, -- ответила я. -- Очень часто отчаяние, которое охватывает людей, осознавших, что они упустили нечто важное, не сумев реализовать себя в работе, приводит к тому, что разбиваются пары и рушатся семьи.
-- Почему моего отца никто не ценил?
-- Вы пришли ко мне с таким же вопросом, -- я попыталась указать на связь междупоколениями. -- И ответ на него будет в такой же мере относиться и к вам, Даниэль.
-- Меня никогда не покидала мысль, -- продолжил Даниэль, -- что мой отец, которыйбольше всего на свете хотел быть художником, отказался от искусства и обрек себя наремесло оформителя. Когда я был совсем маленьким, то боялся, что с ним что-- то случится… А может, он оставил мою маму из-- за того, что разочаровался в своей работе?Мне показалось, что Даниэля напугали собственные слова. Он вдруг осознал наиболее вероятную причину случившегося.
Я предложила Даниэлю выяснить, насколько высоко родители отца оценивали егопрофессиональные успехи. Полезный прием в такой ситуации -- составить «профессиональное семейное дерево», или «профессиональную генограмму», охватывающуютри поколения. Я спросила у Даниэля, было ли принято в их роду считать мужчинпобедителями, чем они зарабатывали на жизнь и как относились к «мужским» профессиям. Как правило, поведенческие модели и отношения передаются из поколенияв поколение. И если не выявить их на сознательном уровне, представители каждогопоследующего поколения будут проживать свою профессиональную жизнь по схемепредыдущих -- снова и снова.
Я поделилась с Даниэлем своими знаниями, которые почерпнула из жизни и многих других источников. У нас обоих появилосьощущение, что он не может выпутатьсяиз условностей, навязанных предшествующими поколениями, и что на самом деле нанеправильный путь ступил не он, а кто-то из его предков. Его душа уже была готова ктому, чтобы пережить новые чувства, чтобы дать ему добро на достижение успеха.
Мы с Даниэлем закончили беседу именно на этом этапе его путешествия вглубь себя. Он ушел, получив домашнее задание: поговорить с матерью и отцом об их профессиональной деятельности и о том, что они, по их мнению, упустили в своей жизни.
На следующую встречу он пришел крайне взволнованным.
-- Знаете, я обнаружил, что я неудачник. Сын неудачника и внук неудачника. Нетолько мой отец, но и его отец (он был обычным маляром) считал себя неудачником.
Более того, родные им люди тоже видели в них неудачников. Мама говорит, что ееотец тоже был неудачником. Как вы думаете, это у нас такая семейная традиция?
-- Возможно, если воспринимать родовое послание как судьбу. Но человек всегдаможет позволить себе измениться. Разрешить себе это, -- ответила я. -- Кстати, а кемвидит вас подруга?
-- Она считает меня гением, -- ответил Даниэль, практически не задумываясь.
-- Многообещающее начало, -- обрадовалась я. -- Вы нашли человека, который в васверит.
Мне показалось, что в ответ я услышала вздох облегчения.
-- Знаете, -- продолжал Даниэль, -- когда я разговаривал с отцом, то заметил, что емутоже очень многое непонятно. Ему совершенно непонятна вся эта запутанная ситуация с живописью и декорированием.
Но под конец он сказал мне: «Мой отец не ценил свою работу, потому что его отец(мой дед) хотел, чтобы сын сделал то, что не удалось ему, -- стал художником… Тогда явысказал предположение, что, может быть, он и не хотел быть живописцем и вполнемог бы быть счастлив, работая художником-- оформителем, если бы только отец егоподдержал. Отец задумался. Когда на следующий день я снова об этом заговорил, онне стал ничего отрицать. Думаю, он тоже начал делать свое домашнее задание…».
-- А что рассказала мама?
-- Сначала она особо не вникала в мои вопросы. Даже отмахнулась: «Твой отецникогда не умел зарабатывать, впрочем, как и твой дед…» «Впрочем, как и я?» -- вырвалось у меня. И тут в ней словночто-то щелкнуло. «Разве у тебя не все хорошо?» -- видно было, что она испугалась. «Меня хотят уволить», -- ответил я. Мама как-- топечально посмотрела на меня. Тогда я решился (впервые в жизни) поинтересоваться,чего она от меня ожидала, чего ей хотелось, чтобы я добился. Она не знала, что сказать. А за обедом я почувствовал, что она как-то иначе на меня смотрит.
Даниэль был тронут. Во время нашего с ним общего путешествия он, уже взрослый,иной, встретился со своими родителями, тоже совершенно другими.
Он устроился на стуле поудобнее. Меня в очередной раз поразило то, наскольковозможность посмотреть на свою работу и работу своих родителей одновременноглазами взрослого и ребенка способствует взрослению. Эти два взгляда никогда несовпадают. Порой очень трудно разобраться, какой из них объективнее. Я склоняюськ мысли, что взгляд взрослого более важен для прощения, а взгляд ребенка играетрешающую роль в подсознательном выборе.
Даниэль-ребенок был уверен, что его мама бросила политехнический институт,чтобы стать хорошей женой и матерью, гостеприимной и любезной домохозяйкой, что она пожертвовала карьерой ради семьи, ради него. Даниэль-взрослый осознал, что его мать, умная и талантливая, могла быть закончить учебу, если бы захотела, но она сама предпочла создавать не чертежи, а домашний уют, и от этой ролииспытывала огромное удовлетворение. Даниэль вспомнил, что после службы вармии он начал изучать туристический бизнес и даже какое-- то время руководилрестораном. Возможно, так проявились попытки идентифицировать себя с матерью. Потом его увлек мир компьютеров. Он написал приложение для программыпо разработке визитных карточек, начал писать софт для образовательных программ. И в конце концов устроился в мультимедийную компанию, где работает исегодня.
-- У меня действительно все хорошо получалось, вот только... -- он запнулся, и япродолжила, возможно, немного резковато:
-- Сын оформителя, который сам не выбирал визуальные коммуникации, а простостал специалистом в этой сфере.
Мы оба улыбнулись.
При следующей встрече Даниэль рассказал, что на работе у него есть перемены.Один проект, который он решил закончить до ухода, завершился спотрясающимуспехом, и руководитель компании дал ему еще один шанс. Даже спросил, как он смотрит на то, чтобы занять более ответственную должность, правда, обязанностей будетбольше, но они будут четче обозначены. Даниэль сказал, что смотрит на это положительно -- новая должность предполагала и прямую ответственность, и большую самостоятельность, к чему он, собственно, и стремился, хотя еще и не вполне осознанно.
-- А еще, -- добавил он восторженно, -- моя подруга беременна. Мы думаем, что этобудет сын.
Даниэль буквально сиял, его распирало от гордости. Я подумала, что его готовность к отцовству, счастье ожидания сына, наверное, не в последнюю очередьпорождены тем, что ему удалось осуществить переход от детского взгляда на своихродителей и жизнь, прожитую вместе с ними, к восприятию взрослого человека, увидеть в родителях не только своих папу и маму, но и обычных людей.
Теперь Даниэль по-другому, гораздо шире и глубже, смотрел на вещи. Он осозналсвою внутреннюю связь с профессиональным выбором отца. Понял, почему его отеци дед чувствовали себя неудачниками. Его отец просто не смог принять свой выбор, признать, что профессия художника-- оформителя -- действительно его дело. Он виделв себе неудачника, потому что так воспринимали его родители. Даниэль осознал, чтов их роду из поколения в поколение передавался запрет на личную удовлетворенность, поэтому у него, по сути, не было шансов ощутить, что работа может принестиему радость и что он способен реализовать себя и добиться успеха. Он понял, почемуу него появилось желание сменить профессию. А еще ему стало понятно, почему онраньше этого не понимал. Раньше он вообще не осмеливался задавать себе вопросыотносительно своей профессии и своего к ней отношения.
-- Люди, которые ставят для себя планку очень высоко, -- продолжила я нашу беседу, -- порой чувствуют себя свободнее, если выбор за них сделал кто-то другой. Того,кто следует чужому выбору, не сравнивают с эталонами. Такой человек получает преимущество в виде сомнений и может жить дальше, мечтая о совершенстве.
Даниэль принял осознанное решение идти к успеху, опираясь на свободу выбора.У него родился сын.Он добился высоких результатов в продаже мультимедийныхуслуг. Список клиентов, довольных сотрудничеством с ним, постоянно увеличивался.
Но он не переставал сомневаться. Действительно ли все у меня получается как надо?Смогу ли удержаться на этой волне успеха? На его собственные страхи и опасениянакладывались страдания несостоявшегося и неуспешного отца, который так сильнохотел, чтобы его сын достиг запланированных высот, но при этом настолько завидовал ему, что не мог даже подбодрить похвалой. У отца Даниэля были такие жезавышенные требования к себе, как и у его отца. И если он сам так и не нашел в себесмелости даже на то, чтобы задуматься над тем, чем он занимался, то как он мог предложить свободу выбора своему сыну?
В успех Даниэля вкрапливалось еще одно неприятное чувство. «Если я добьюсьтого, чего не смог добиться отец, -- думал он, -- если я буду успешен, останусь ли япо-- прежнему сыном своего отца? Если я добьюсь выдающихся результатов, как менябудут оценивать по сравнению с ним? Как будет выглядеть его профессиональныйпровал на фоне моего восхождения?»
Я вспомнила Грега. Он многого достиг в профессиональной сфере и был успешнымсыном неуспешного отца. Однажды, находясь на волне своего очередного успеха,Грег сказал мне с болью в голосе: «То, чего достиг и чего добиваюсь я, каждый деньнапоминает моему отцу о том, что упустил в своей жизни он. Это очень больно, мучительно больно. Но я не сдаюсь, потому что, помимо страдания, в моей душе живетгордость за собственные достижения и чудесное ощущение того, что я состоялся. Абез этого я просто не смог бы жить».
Через месяц после рождения сына Даниэль потерял отца. Последние его дниДаниэль был все время рядом. Возможно, впервые в жизни отец и сын общались какдрузья. Отец радовался тем успехам, которых добился сын, был счастлив тем, что унего есть внук.
Меня всегда поражало то, насколько смерть родного, очень дорогого человека,отца -- пусть даже всю жизнь его не покидало отчаяние от осознания упущенных возможностей -- может облегчить ребенку выбор, помочь измениться.
Тяжелая утрата Даниэля натолкнула меня на мысль, что, наверное, это счастье,когда удается отделиться от родителей, пока они еще живы. Даниэль сумел это сделать. Шаг за шагом изучая свой путь, он все больше и больше понимал своего отца,впитывал в себя не его страдания, а все то, что было в нем хорошего, и смирялся стем, чего в нем не было. И вот что важно: за это смирение ему не пришлось платитьслишком высокую цену. Я подумала: как же везет людям, которым не приходитсяперечеркивать жизнь своих родителей, чтобы прожить собственную жизнь, бытьсвободным, иметь широкие возможности выбора и при этом не утратить счастьясемейного родства.
Через год Даниэль заехал ко мне в гости. Он был со вкусом одет, отлично подстрижен и заметно постройнел, килограммов десяток сбросил.
-- Наконец-- то я знаю, что действительно люблю делать, -- весело заявил он прямо спорога. Его лицо буквально светилось от этого недавно пришедшего откровения.
-- А над чем вы сейчас работаете? -- поинтересовалась я.
-- Знаете, я делаю то, что действительно люблю, и получаю удовольствие от каждого мгновения на работе. Я создаю приложения для людей, которые сами не разбираются в природе визуальных коммуникаций и мультимедиа, но эти вещи очень нужныим для работы или еще для каких-- то целей. Я испытываю страстную любовь к своейработе и одновременно желание помогать людям удовлетворять их потребности. Тотдиалог, который я веду с людьми, разрабатывая для них приложения, очень важен дляменя. Может быть, у меня все так хорошо получается благодаря тому диалогу, которыйкогда-- то состоялся у нас с вами, -- те же вопросы, ответы, реакции, такая же готовностьпомочь, непреодолимое желание сделать свой неповторимый вклад. Это позволяетвыразить себя и мне, и моим клиентам. Вы со мной согласны?
Я улыбнулась. Мы оба чувствовали, что совершили большой прорыв.
-- Дело не только в том, что вам удалось выразить себя. Очень важно, что вы помогаете многим людям выражать свои способности, чувства, придумывать и воплощатькакие-- то новые идеи, как-- то оформлять их графически.
-- Пожалуй, что так. Я действительно чувствую, что счастлив, когда просыпаюсь поутрам.
Я задумалась. Мне моя роль всегда представлялась мне чем-- то вроде повитухи. Япомогаю людям, пребывающим в состоянии замешательства и незнания, вновьродиться. У меня это получается потому, что я смогла понять, что упустил в жизни мойотец, примириться с этим и вновь родиться.
-- А сейчас вы испытываете угнетение, если люди не ценят то, что вы делаете? -- спросила я.
-- Меньше, чем раньше, -- ответил Даниэль. -- Но дело в том, что сейчас меня ценятбольше.
-- И вы уверены, что отлично делаете свою работу, -- констатировала я.
-- Однозначно!
На нашей последней встрече Даниэль сказал, что задумал основать собственныйбизнес, осуществить давнюю мечту -- открыть свою мультимедийную компанию.
-- У моей компании, -- гордо заявил он, -- уже есть имя. Image Ltd.
Как единственный ребенок в семье, выросший практически без отца, и каксвободный предприниматель (он выбрал типичный «безотцовский» жизненныйпуть) Даниэль считал, что собственная компания станет для него подходящим «инкубатором», новой возможностью отдаться на волю своего видения. Даниэль не толькодал себе разрешение на успех, но и вышел за его пределы.Общение с Даниэлем было для нас обоих поиском пути из темноты к свету, от безмолвия к звуку. Мы оба почувствовали, что в момент, когда вырисовалась областьзапретов, страдания неудачника отступили и пришли разрешение на успех, самореализация, оптимальный рабочий ритм, признание и самовыражение. Все это породило радость и удовлетворение -- и Даниэля, и мою.
А еще -- благодаря этому партнерству в борьбе Даниэля за разрешение на успех я смогла расширить и свои возможности. 
Ваша оценка: Нет Рейтинг: 4.8 (8 голосов)
Скачать PDF-версию

Добавить статью в:

Share/Save